Таверна на дереве: как ресторан дал имя городу

Когда-то давно, еще в эпоху женщин в корсетах, люди искали нетривиальных развлечений в шаговой доступности. Еще не наступила всеобщая глобализация, в каждом доме не стояло по телевизору, а люди, уставшие от бессмысленного фланирования по Гран-Бульварам, требовали новых развлечений. В моду входили «открытые таверны», запечатленные на картинах Ренуара, Мане и даже Ван Гога. То есть, если вы хоть раз бывали в современной парижской Rosa Bonheur, то, в принципе, должны понимать концепт заведения: максимальное приближение к природе, фактически пикник, но устроенный силами рестораторов, и за столами, а не на земле.

В 1848 году один сметливый парижский ресторатор по имени Жозеф Гюскен пошел еще дальше – в южном подпарижском городке Плесси-Пике на rue Malbry он соорудил таверну прямо… на дереве. На огромном раскидистом каштане. И убил одним выстрелом двух зайцев: позволил взрослым реализовать свое стремление остаться детьми и тягу к приключениям (дом на дереве – разве не мечта любого мальчишки?) и создал совершенно новую форму ресторана. Разумеется, и назвать заведение нужно было соответствующе и со смыслом. В те, как и по сей, кажется, день, умы пленяла история Робинзона Крузо, а потому  решение пришло почти мгновенно, и таверна получила имя «Au Grand Robinson». Только за основу Гескен взял не произведение Дефо (его Робинзон жил в пещере в одиночестве), а один из многочисленных «сиквелов» – роман 1812 года Йохана Давида Висса «Швейцарский Робинзон», в котором герой после кораблекрушения поселился вместе со всей своей семьей в домике на дереве.

Надо ли говорить, что у парижан, охочих до всего нового и оригинального, ресторан имел колоссальный успех. В Плесси потянулись толпы со всего Города Света. Здесь и в будние-то дни выстраивались очереди, а в выходные и вовсе попасть было невозможно.

Кому не хотелось испытать новые впечатления – пообедать прямо в кроне каштана, где только ветер шелестит листвой, и потанцевать в бальном зале среди стволов деревьев? Впрочем, почему только потанцевать? Предприимчивый Гюскен оказался не только ресторатором, но и опытным промоутером, как сказали бы в наши дни – организовывал многочисленные конкурсы для посетителей (включая гонки на осликах) и быстро богател. К тому же, полюбили посетители и систему обслуживания – совершенно «пикниковую»: над душой не стоял официант, а еда подавалась к столу по системе канатных шкивов прямо в корзине.

Одно «но» – посмотрев на его успех, другие рестораторы в массовом порядке начали открывать ровно такие же «таверны на деревьях». Первый конкурент вообще имел наглость открыть свое заведение прямо напротив оригинала и назвать его «Le Grand Arbre» (Большое дерево), поэтому Гюскену пришлось переименовывать свое заведение в «Le Vrai Arbre de Robinson» (Настоящее дерево Робинзона).

Для парижан, у которых часто не было возможности отправиться к морю или в горы, «деревня Робинзона», как окрестили городок, почти на целый век стало излюбленным местом отдыха. Во многом, кстати, благодаря ускоренному развитию пригородных поездов – спасибо «малому поясу Парижа» и массе его ответвлений.

А в 1906 году, указом тогдашнего президента Фальера, название городка и вовсе поменяли на Плесси-Робинсон, по названию ресторана. Кажется, это – единственный в истории человечества случай, когда едальня дала название городу, а не наоборот.

Но потом началась Оккупация, и стало не до радости. Немцы не одобряли большие скопления народа, да и вообще «больше трех не собираться», поэтому «открытые таверны» приходили в упадок, и в 50-х годах прошлого века закрылись вовсе.

Попытки возродить «Le Vrai Arbre de Robinson» предпринимались вплоть до середины 70-х годов. В Плесси вливались огромные деньги, кампанию по поддержке «открытых таверн на дереве» устроил даже рокер Джонни Холлидей. Но ничего не помогло. Дух праздника в стране был утерян.

Дольше всех держался первый конкурент Гюскена – Le Grand Arbre. Таверну сначала превратили в «вестерн-салон», затем в дискотеку, а потом и вовсе закрыли за ненадобностью. Территорию начали застраивать жилыми домами, но следы былого «робинзоновского» веселья еще сохранились: на каштане все еще висят остовы ресторанных кабинок, а в соседнем парке «поселилась» статуя Робинзона, раньше украшавшая стену таверны. Но ощущение радости здесь больше не живет, Плесси-Робинсон – хоть красивый, но невероятно скучный богатый пригород, куда просто так и приезжать смысла нет. Ну, разве что очень большому поклоннику истории, да тем, кто любит бывать весной в замке Со во время цветения сакуры.

Photos: FranceArchive

 
← Подпишитесь на нас и не пропускайте ни одного материала
Может быть интересно
Комментарии
Загрузка...

На сайте используются файлы cookies. Вы можете знакомиться с Политикой Конфиденциальности и понять, зачем нужны файлы сookies и как прекратить сбор данных OK Подробности