Анри Бергсон: нобелевский лауреат, которого нельзя читать

Как без гипноза, манипуляционных технологий и тренингов личностного роста внушить большому количеству людей свои идеи? Как философу получить Нобелевскую премию по литературе? Как, при этом, попасть в “Индекс запрещённых книг”? Как получать цветы после своих лекций? Как писать научные книги так, чтобы их читали домохозяйки? Как, не умея снимать кино, создать новое направление в кинематографе? Как всё это вместить жизнь одного человека – ответы можно найти в биографии французского философа Анри Бергсона.

По семейной легенде, отец будущего философа Анри Бергсона, профессор Женевской консерватории, пианист и композитор Михаил Бергсон, выходец из старинного рода польских евреев, был учеником самого Фредерика Шопена. А мать – ирландской еврейкой из Лондона, куда семья переехала после рождения сына, а через 8 лет вернулась в Париж, чтобы отдать чадо в престижный лицей Кондорсе и затем в Высшую нормальную школу. Поэтому французское гражданство Анри получил только в возрасте 21 года.

Карьеру он начинал учителем в лицеях провинциальных городов будущий философ, а жителем Парижа и профессором Коллеж де Франс Бергсон стал лишь в возрасте 32 лет.
Но для академического мира это юный возраст. За какие же заслуги какой-то провинциальный учитель был приглашен в столицу? И ни куда-нибудь, а заведовать кафедрой греческой философии во втором по престижности, после Сорбонны, учебном заведении Франции!
Слово! Виртуозное владение словом! Легкие в восприятии, но содержательные лекции от артистичного и галантного Анри Бергсона, на которых, в условиях «Belle Époque» – экономической и политической стабильности, интенсивных научных разработок, подъёма культуры и расцвета искусства, – аудитория нашла светлые идеи и нестандартные темы.

Сегодняшнего завсегдатая просветительских лекций не удивишь ни историей нижнего белья, ни интенсивом по строительству египетских пирамид инопланетянами. А в конце XIX века первая же публичная лекция Бергсона на оригинальную, по сравнению с университетской сухостью, тему смеха дала понять, что у «прекрасной эпохи» появился харизматичный идейный флагман, яркая личность, несущая публике заряд оптимизма и положительного настроя. Именно тогда среди почитателей бергсоновского таланта появилась традиция преподносить букет цветов после лекции, а со стороны Бергсона – смущённо его принимать, повторяя при этом, что он не артистка.

Но для мира академической науки успешной лекторской деятельности не достаточно. За что же такой высокий пост? Диссертация об Аристотеле, написанная и защищённая на латыни – языке, который на рубеже XIX-XX веков терял статус международного в науке. Именно за такую титаническую работу Анри Бергсону была присвоена степень доктора философии элитного учебного заведения.

И после этого успех в биографии Бергсона шел по нарастающей. Судите сами: многочисленные приглашения от ведущих университетов Европы и США, пост президента Академии моральных и политических наук, членство во Французской академии наук.

И даже, когда здоровье Бергсона необратимо подорвал артрит, из-за чего философ вынужден был отказаться от лекционной деятельности, стал хандрить и замыкаться в себе, что усугублялось выпадами в его адрес со стороны антисемитов, он был избран на пост президента Международного комитета по интеллектуальному сотрудничеству Лиги Наций.

А в 1927 году Бергсону была вручена Нобелевская премия. Но Нобелевской премии по философии не существует, скажете вы, и будете правы. Потому что Бергсону вручалась премия по литературе с формулировкой: “В знак признания его самых ярких и жизнеутверждающих идей, а также за то исключительное мастерство, с которым эти идеи воплощены”.

Бергсон и Эйнштейн на вручении Нобелевской Премии / Albert Einstein archives

Но это было не апофеозом чествования философа, потому что в 1928 г. Бергсон стал иностранным членом Американской академии искусств и наук, а в 1937 году, на Международном философском конгрессе — избран почетным Президентом и провозглашён, ни много ни мало, величайшим, со времён Декарта, философом.

Не заладилось у Бергсона только с церковью – выходец из ортодоксальных иудеев разочаровался в религии предков и считал, что нужна полная “перезагрузка” общества и церкви, которые должны функционировать по принципам первых христианских общин, т.е. любви, милосердии, отсутствии иерархии, принуждения и частной собственности, что позволит преодолеть языковые и межконфессиональные барьеры. В «Индекс запрещённых книг» католической церкви попала монография Бергсона «Два источника морали и религии», в которой он поделился своими взглядами на религию. Но для полноты картины стоит отметить, что в запрещающем к ознакомлению верующими “Индексе” оказались фолианты практически все деятели Ренессанса и Просвещения – нескучная компания собралась.

Но вернёмся к нашему герою. Удивительно, но даже в оккупированном войсками вермахта Париже из всех этнических евреев только Бергсону разрешено было не становиться на учёт в полицию. И в этой ситуации дряхлеющий, слабеющий от недуга Бергсон принял решение разделить участь своих соплеменников и добровольно отправился в гестапо. Там, в лабиринтах бюрократии и сквозняков, он заработал пневмонию, что и стало причиной смерти.

Что же такого было в книгах и лекциях человека, надпись на памятной колонне Пантеона которому гласит: «Анри Бергсону – философу, жизнь и творчество которого сделали честь Франции и человеческой мысли»?

Анри Бергсон подарил человечеству бессрочный кредит доверия, когда сказал, что каждый, абсолютно каждый, вне статуса, пола, возраста и рода деятельности способен быть творцом. Даже если все возможности человека сводятся к вязанию салфеток крючком или лепке фигурок из хлебного мякиша – всё равно это поле для самореализации, на которое каждый имеет право.
Правда, похоже на сегодняшнюю философию досуга жителя мегаполиса: хоть раскладам на картах таро обучайся, хоть в 50 лет в балетную студию запишись? Главное, чтобы человек в этом занятии себя реализовывал с удовольствием, тем более, что душа просит креатива, но не каждому дано родиться Шекспиром или Моцартом.

А вот кому дано, а кому не дано родиться Шекспиром или Моцартом, Бергсон тоже уточнил. В те времена в науке господствовала позиция жесткой наследственности в отношении склонности человека к творческим профессиям – сын сапожника не может стать музыкантом, потому что у него “не та наследственность”. Тогда как Бергсон сделал способность к творчеству отличительной чертой человеческого рода. Не обязательно быть композитором, поэтом, художником – достаточно просто быть. Человек получался просто-таки обречённым на творчество. Вот как тут не записаться на воскресный мастер-класс по акварельному пейзажу?

Сознание – привилегия человека. Когда Бергсон взялся за разработку темы сознания, получилась не просто осанна роду человеческому, а новое течение в литературе и кинематографе. Как же ему это удалось?

Мемориальная табличка на доме 47 boulevard de Beauséjour, 16-й округ

Бергсон объяснял мир как поток, динамику, постоянное изменение и перетекание, пульсацию. И только у человека есть уникальная особенность осознавать себя в этом бесконечном потоке, то есть контролировать, управлять, ставить на паузу, перезагрузку и обновление – как просмотр видео на гаджете.

Поскольку мир представляет собой поток, то и человек, как часть мира, тоже попадает под эту характеристику. Человек длится? Как дождевой червь? Длится сознание человека, в том смысле, что сознание – не раз и навсегда чёткая, зафиксированная данность, а живое, динамичное, как сама жизнь, явление. Разве утренняя сонливость не переходит в голод или в рабочую спешку? Скверное настроение не меняется из-за улыбки случайного прохожего? Боль от ушибленного колена угасает, усталость после отдыха заменяется бодростью. Ощущения и эмоции, впечатления и чувства – то, что нас наполняет и меняет.

Наверное, это очень важно для философии, и для жизни – тоже хорошо, но за что тут нобелевскую вручать, и что нам это даёт? То, что человек имеет право меняться, смотреть на себя и на мир с другой стороны, играть новые роли, примерять маски, быть открытым ко всему новому. Конечно же, речь идёт не о героине, бандитизме и бродяжничестве, а о творческих поисках и личностном росте. Тренинги по самопознанию, прокачке творческого навыка, открытию собственного “я”, третьего глаза, срединной чакры, взращиванию внутреннего цветка, концентрации жизненной энергии – ничто по сравнению с тем, каким мощным импульсом веры в себя зарядил Анри Бергсон своих современников.

А что там про фильмы и книги? Тарковский и Феллини, Джойс и Пруст, Гришковец тоже, кстати, может быть упомянут. Идеи Бергсона о мире как динамичном процессе, потоке жизни, непрекращающемся изменении воплотились в словесной форме в литературу “потока сознания”. Так появился роман Джеймса Джойса «Улисс», повествующий о событиях одного дня в Дублине, утрамбованных в увесистый кирпич текста.

Гораздо проще воспринимается массовым читателем литературное течение «вербатим», в русскоязычном сегменте которого одним из знаковых персонажей является Евгений Гришковец, темы и монологи которого похожи на беседы из общественного транспорта или ближайшего бара.
И как не упомянуть Андрея Тарковского – патриарха кинематографа, который, воплощая идеи Бергсона, подарил миру гипнотически тягучие кадры, обеспечивающие максимальное вживание зрителя в экранное пространство.

Улыбнулся бы или изумился Анри Бергсон, узнав, что его идеи живут и в ХХІ веке, остаётся только догадываться. Но тот факт, что его философия нашла воплощение даже в повседневной жизни, продолжает удивлять и подтверждает её необходимость.

 
← Подпишитесь на нас и не пропускайте ни одного материала
Может быть интересно
Комментарии
Загрузка...

На сайте используются файлы cookies. Вы можете знакомиться с Политикой Конфиденциальности и понять, зачем нужны файлы сookies и как прекратить сбор данных OK Подробности