Точка невозврата. Когда именно Франция становится твоим домом?

Мы поговорили с психологами, чтобы понять, когда случается переход через ту «точку невозврата«, когда понимаешь – тебя не мучает ностальгия, тебе не хочется вернуться на родину, ты не скачаешь по березкам и студенческим друзьям, тебя больше занимает не «что там в Москве», а «что в соседнем квартале», то есть в какой именно момент можно считать, что новая страна стала по-настоящему твои домом.

Когда люди начинают понимать твой французский
Нет, есть, конечно, счастливчики, которые приехали во Францию с достаточным багажом языковых знаний и даже отлично поставленным произношением. Но и им чаще всего на первом этапе приходилось сталкиваться с трудностями. А что, если французский ограничен школьной программой, а то и вовсе двухмесячными курсами? Вот, вроде бы, ты правильно произносишь слово, затем фразу, а на тебя смотрят удивленно и «pardon?». А потом вдруг, неожиданно, они перестают переспрашивать и начинают тебе отвечать. Казалось бы, с твоей стороны ничего особо не изменилось, но эта первая маленькая победа необыкновенно воодушевляет.

Когда ты сам начинаешь думать на французском
Когда-нибудь это обязательно случается. И ты скорее вспоминаешь слово на французском, чем на русском. И это не говоря уже об английском, который становится для тебя почти мучением, как бы хорошо ты его не знал и даже, может, был литературным переводчиком.

Когда ты приглашаешь друзей на apéro
Всем известно, что время «аперо» во Франции — это святое. Так что, когда французские друзья впервые приходят к тебе вечером на «маленькие закуски», это можно считать началом невозврата. И да, ты не ставишь на стол лоханку оливье, не паришься с горячим блюдом, не расставляешь красиво тарелки с крахмальными салфетками. Ты принял условия местной игры, теперь тебе не отвертеться.

Когда ты перестаешь замечать, что с тобой говорят по-французски
И такое однажды случается со всеми. Тебе что-то сказали, а ты даже не понял, что к тебе обратились не на родном языке, и тебе не понадобилось переводить это у себя в голове. Пусть фраза была проста, но это уже большой шаг в новую жизнь.

Когда перестаешь бояться французской бюрократии
Да, французская бюрократия притча во языцех и большая головная боль. Сначала вы терпеливо сносите все вот эти «я не приму ваше досье без недостающей бумаги» и, заискивающе улыбаясь, робко подсказываете «да вот же эта бумага», а потом неожиданно в вас пропадает страх и вы начинаете спорить с этими функционерами, а иногда и вовсе на них орать. И оказывается, что это срабатывает!
Например, вы когда-нибудь пробовали поменять номера на машине, которую перегнали со своей родины, потому что она почти новая, а там ее уже не продашь? Собрали килограмм документов, отправили в префектуру, а оттуда — ни ответа ни привета? И вот вы уже пишете не вежливое письмо с просьбой, а довольно грубое с требованием, и, о чудо, вам очень быстро приходит новенький carte grise. Даже такая, казалось бы, небольшая победа, дает вам невероятную уверенность в завтрашнем дне.

Когда по почте приходит carte vitale
Все, вы всех побороли! У вас есть номер социального страхования и заветная зелено-желтая карточка, которая позволяет получать компенсации за посещения врачей, лечебные процедуры и лекарства. Отныне — вы полноправный член французского общества. Самое время открывать шампанское!
Вторым этапом, разумеется, становится получение французского гражданства. Но тут и так уже понятно, что с подводной лодки вам больше никуда не деться.

Когда начинаешь воспринимать людей из своей страны чуждым элементом
Неудивительно, что чем дольше вы живете во Франции, тем больше перенимаете местных привычек. Вы здороваетесь и улыбаетесь, входя в любое помещение, вы привыкли есть по часам (это вынужденная мера, однако, данность, от которой никуда не деться) и вы не считаете себя алкоголиком, выпивая по бутылке-две вина в день. Поэтому любое столкновение со своими соотечественниками становится сродни контакту с инопланетянами.
Вы уже не понимаете их, они давно не понимают вас. И в какой-то момент вы просто начинаете избегать любых контактов, а услышав на улице или за соседним столиком родную речь, стараетесь уйти или пересесть подальше, даже не задумываясь о том, что это вполне могут буть такие же иммигранты, как вы. Просто на всякий случай.

Когда ты начал водить машину, как местный
Да, французы не умеют водить машины (Ромен Грожан и Ален Прост не считаются), и вы все еще приходите в ужас от того, кто «выдал этим идиотам права», но вы уже научились ездить по своему городу без навигатора, гонять по прованскому серпантину на скорости 110 км/ч, а если вас подрезают, орать в окно «tu fais quoi, connard ?»

Когда тебя приняли местные
Когда ваш гардьен вместо сухого «bonjour ça va», начинает рассказывать вам о том, что его собачка плохо ест, булочник, завидев в дверях, улыбаясь спрашивает «comme d’hab ?» (в смысле — как обычно?), а соседи заходят к вам за штопором, потому что не могут найти свой после последней вечеринки, считайте, что вы стали частью окрестного пейзажа, и вас отсюда уже не вырубишь топором.

Когда впервые говоришь «я еду домой», имея ввиду вовсе не родной Петрозаводск
Ну тут, как говорится, без комментариев.
Основным моментом этого этапа является то, что вы, в итоге, перестаете интересоваться новостями с вашей родины и отказываетесь от русского пакета каналов на ТВ. Вас больше заботит, что там опять надумала «эта сумасшедшая Идальго», чем «что там опять застелил плиткой Собянин», и больше возмущает планируемая перестройка башни Монпарнас, чем снос дома купца Калашникова. Все – с этого момента назад пути окончательно нет. Поздравляем.

 

Почему некоторые не могут устроиться на новом месте

Мнение психолога Анны Орловой
На это влияет множество факторов. Дело в том, что почти у всех выходцев из России и стран бывшего СССР связи с родиной глубже, чем у остальных народов. Возможно, это связано с тем, что наша страна долгое время была изолирована от остального мира и в ней были установлены жесткие правила. Например, сам институт прописки, привязывавший человека к месту, не очень способствует тому, чтобы человек был легок на подъем. Поэтому любой переезд для нас сродни всемирному потопу, да и то, что иностранцы редко привязаны к месту и играючи меняют квартиры, дома и города проживания, тоже выбивает нас из колеи.
Плюс, как бы странно это не звучало, нам так долго навязывали мифы о величии нашей родины, что мы до сих пор ко всем остальным народам относимся с долей пренебрежения, а это совсем не способствует удачной интеграции.
Кроме того, с возрастом все сложнее находить друзей, а общение с местными – необходимый фактор ассимиляции. Поэтому студентам, приехавшим в университет и оставшимся в стране навсегда, намного проще, чем людям «за 30». А тем «кому за…», уже состоявшимся в своей стране, приходится сложно. Для них иммиграция – своего рода дауншифтинг, и, если человек был успешным у себя на родине, то в другой стране ему приходится начинать все сначала, и возможно даже осваивать новую для себя профессию, часто не по профилю, занимаясь тем, чем вовсе не планировал. Да к тому же испытывать к себе отношение, как к чужаку, пришлому. Те, кто справляется с начальными трудностями, часто становятся большими патриотами новой страны, чем ее коренные жители.
Но хуже всего приходится так называемым «русским женам», если вдруг по какой-то причине они остаются одни, да еще и без работы. Они поначалу пытаются бороться с системой, но надо признать, что борцов среди нас очень мало. Поэтому они очень быстро сдаются, а сдавшись, начинают ненавидеть все, что их окружает. Единственным выходом для них становится возвращение на родину, но это кажущийся выход. Потому что психологические проблемы это не решает, а наоборот, усугубляет.

 
← Подпишитесь на нас и не пропускайте ни одного материала
Может быть интересно
Комментарии
Загрузка...

На сайте используются файлы cookies. Вы можете знакомиться с Политикой Конфиденциальности и понять, зачем нужны файлы сookies и как прекратить сбор данных OK Подробности