Падение Франции: история одного инцидента

Битва за Францию ​​началась 10 мая 1940 года и закончилась всего шесть недель спустя – 25 июня. Франция подписала капитуляцию после катастрофического поражения. Но как такое могло произойти, если союзники – Англия и Франция – имели на вооружении больше самолетов, танков и кораблей, чем выделили на захват Европы немцы? И, в отличие от немцев, испытывающих сомнение в успешности операции, французы-то точно не сомневались – они сумели победить Германию в кровопролитной Первой Мировой и отчаянно вступили во Вторую еще 3 сентября 1939 года, ровно через двое суток после того, как немцы вторглись в Польшу. Да, человеческие ресурсы французов были ничтожно малы в сравнении с немецкими, но сражались они, как львы, что, конечно, подтверждает печальная цифра погибших в битве за страну – 240 000 человек. Так что же произошло на самом деле? И было ли это тем, что одни французские историки называют «странным поражением», а немецкие — «странной победой»?

Германским триумфом, как нам всем известно, стало решение немцев вторгнуться во Францию через Арденнские леса и болота, форсировав реку Мёз в районе города Седана. Французские войска, стоявшие в том районе были, мягко говоря, не самыми сильными и не самыми многочисленными. Лучшие союзные дивизии в то время вошли в Бельгию, чтобы создать оборонительную линию к востоку от Брюсселя и позднее, совершив стремительный марш-бросок в Нидерланды, нейтрализовать вражеские войска, реализовав прекрасный со всех сторон «План Д». То есть, логично полагали, что основной удар Германии придется именно туда – на бельгийское плато, как уже было в 1914-м.

Высшему командованию союзников понадобилось ровно четыре дня, ставших роковыми, чтобы осознать свою ошибку, но было уже слишком поздно – немецкие колонны вновь сделали то, чего от них никто не ожидал. Вместо того, чтобы двинуться к Парижу, они устремились к Ла-Маншу, отрезав основные войска союзников, так и застрявшие в Бельгии, без возможности прибыть на помощь. Несколько сотен тысяч союзников удалось эвакуировать из Дюнкерка, остальные или погибли, или были захвачены в плен.

Это было тем самым странным и неожиданным поражением, которого никто не ожидал. Но почему не ожидал, если военачальники союзников были гораздо более умными и умелыми, чем немецкие?


Ну, дело в том, что Fall Gelb (Желтый план) по захвату Франции и уничтожению Англии немцы начали разрабатывать еще в конце сентября 1939 года. И по нему Германия действительно должна была вторгнуться в Бельгию и Голландию, захватить аэродромы и использовать их, как стартовую площадку для сражений с Францией и Англией. То есть, Германия предполагала, что война будет долгой и изматывающей и прекрасно осознавала свои невеликие силы. Другими словами – немецкое верховное командование изначально планировало сделать то, что от них и так ожидали Англия и Франция.

Что же случилось? Совершенно идиотское, честно сказать, происшествие. Майор Люфтваффе Хельмут Райнбергер должен был доставить утвержденный «Желтый план» в в штаб-квартиру 1-го воздушного корпуса в Кельне. Он планировал поехать поездом, что было гораздо быстрее и безопаснее, чем поездка на машине, о чем и сообщил своему коллеге, другому майору Люфтваффе Эриху Хоэнмансу. Вместо чего тот предложил ему не ехать – это скучно, мы же летчики, а не какие-то пехотные крысы, – а в два счета долететь из Лодденхайда, что под Мюнстером, где находилась база Люфтваффе, до Кельна на его Мессершмитте 108 Taifun. Предложение было логичным – зима выдалась холодной, поезда ехали медленно и мерзнуть в общем вагоне не хотелось. 9 января 1940 года Хельмут Райнбергер согласился, и рано утром 10 января легкий самолет, использовавшийся для разведки, поднялся в воздух, нарушив приказ Геббельса о запрете на перевозку секретных документов воздушным путем.

И тут случилось непредвиденное – двигатель «Тайфуна» сначала «зачихал», а потом и вовсе заглох. Хоэнманс решил совершить аварийную посадку – сквозь туман он разглядел Рейн и благополучно приземлился на территории, которую считал немецкой. Но река оказалась вовсе не Рейном, а Мёзом, а земля не немецкой, а бельгийской. Мессершмитт приземлился неподалеку от городка Маасмехелен и был незамедлительно обнаружен бельгийскими солдатами. Немцы, само собой, попытались сжечь документы, но капрал Жерар Рюбен бумаги у двух неудачников изъял и доставил пленных в город для допроса. Там Райнебергер снова попытался, схватив бумаги со стола, сжечь их, но был отмутужен капитаном Артюром Родриком. К обеду бельгийская разведка подтвердила подлинность документов, что и так уже было очевидно.

А на следующий день в германской ставке узнали, что «Желтый план» провален и нужно что-то срочно менять. Альтернативой стал изначально отвергнутый план авторства генерала Эриха фон Манштайна. Тот участвовал в битве при Вердене во время Первой Мировой и доказывал, что, чисто гипотетически, через болота и леса Арденнского плато могут пройти не пехота, но танки. Так и случилось, в итоге. Хотя поначалу в этот более чем сырой и непроработанный план не верил вообще никто, включая, кажется, самого Манштайна.

Если бы не тот досадный инцидент под Мааасмехеленом, в силу бы вступил «Желтый план» и война пошла бы совсем по другому пути.

Что было бы? Да все просто: немецкое наступление, как и планировалось изначально, натолкнулось бы на более мощные союзные дивизии – сражения, произошедшие в мае у Эно в Бельгии и во французском Аррасе, в которых немцы понесли тяжелые потери и были разгромлены – более чем показательны. Вероятным результатом реализации «Желтого плана» для немцев стало бы в худшем случае поражение, а в лучшем – отступление. И даже успешная поначалу немецкая оккупация Бельгии и Нидерландов оставила бы Германию в стратегически непростой ситуации. Во-первых, союзные войска удержали бы линию фронта и ограничили немцам выход к Атлантике, а во-вторых, Италия бы, скорее всего, и вовсе не вступила в войну – не зря же она сохраняла нейтралитет аж до 10 июня 1940 года, но видя успех немцев, переменила свое решение. Именно поражение Франции вывело на военную сцену нового участника конфликта. В-третьих, силы союзников, обеспеченные более совершенной военной техникой (особенно военно-воздушные силы Франции), лишь крепли бы, и нападения на Советский Союз вовсе могло бы не быть. Скорее, наоборот, Сталин, проигнорировав германо-советский договор 1939 года о ненападении, учитывая его амбиции, первым бы напал на Германию, чем довершил ее развал.


Военные историки, вроде гарвардского профессора Эрнста Мея, сходятся в мысли, что последующий сценарий был бы идеален – если бы Франция не пала в 1940 году, она не пала бы вообще, и до сих пор бы оставалась Третьей Республикой, Германия не продержалась бы дольше 1942 года, в план не вступили бы многие решения, в частности, об истреблении евреев и славян. Но, к сожалению, история не терпит сослагательных наклонений, и так неудачно сломавшийся двигатель «Тайфуна» стал тем переломным моментом, на котором развернулась совсем не в ту сторону вся история Второй Мировой.

По материалам World War II Magazine

 
← Следите за нами в соцсетях
Может быть интересно
Комментарии
Загрузка...

На сайте используются файлы cookies. Вы можете знакомиться с Политикой Конфиденциальности и понять, зачем нужны файлы сookies и как прекратить сбор данных OK Подробности