Рубрика
Колумнисты

Бастовать по-французски

Svetlana Mouches

Svetlana Mouches

Журналист. Живу в Гаскони, преподаю в лицее. Люблю наблюдать людей и иногда пишу о них короткие тексты.
Svetlana Mouches

Les derniers articles par Svetlana Mouches (tout voir)

Октябрь ознаменовался неприятной новостью. Нас попросили из здания культурного центра города. Новый мэр решил его капитально отремонтировать. Вообще-то, пора уже было – стены центра Сальванди давно прочерчены трещинами, как чашки старого сервиза.

Но нам от этого не легче. Мы – ателье акварели «Рельеф» – остались практически на улице. Хотя Мари-Клод, главная по культуре в мэрии, предложила Мишель, нашей преподавательнице, место в… бывшей тюрьме.

Может, когда-то эти камеры считались достаточно комфортными для преступников, но с одним оконцем, практически без света и еще и без воды творить невозможно, посчитали мои коллеги и решили бороться. А я-то обрадовалась, что мэрия предоставила хоть какое-то место БЕСПЛАТНО! Тут надо заметить, что мэрия была совершенно ничем не обязана нашей ассоциации и ранее давала место по солнцем исключительно по доброте душевной. Но, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад.

Французы остро почувствовали социальную несправедливость и решили бороться за свои права! В гражданскую борьбу вовлекли и меня. На суарэ в теннисном клубе мы с моей «соратницей по акварели» Элоди встретили месье мэра, и Элоди сразу же ринулась в бой. Надо сказать, что Элоди знала мэра с тех давних времен, когда их сыновья-ровесники учились в одном классе. Потащила и меня, слегка упирающуюся по причине моего русского нигилистического недоверия к тому, что из обращения к власти может выйти нечто позитивное.

Элоди страстно изложила преамбулу. Я, охваченная ее революционным порывом, тоже впечатала свое веское слово, что, мол, без света художнику работать невыносимо и я, как журналист (тут мэр слегка вздрогнул), напишу! Куда и на каком языке напишу, я не продумала, поэтому тему решила не развивать. Мэр сделал большие глаза и сказал, что он впервые слышит, что нам предложили тюрьму, он все узнает и… приглашает президента ассоциации на рандеву в среду в 14.30. То есть прямо так сразу сам обозначил время и место.

По мере приближения рандеву наш отряд потерял-таки двух бойцов. Как оказалось, им позвонила та самая главная по культуре и, как взволнованно они заявили, в агрессивном тоне обрушила на них свои упреки. Агрессивный тон их сразил. Но надо объяснить сначала, что такое агрессивный тон для классического француза. Если вы думаете, что это крики и ругательства типа «пютэн», «кон», то глубоко заблуждаетесь. Это значит лишь, что собеседник слегка повысил голос, меньше, чем на одну октаву сверх комильфо (как положено). Русскому уху такие тонкие вибрации и тональности могут быть даже неподвластны. Но только не французу!

Однажды мы уже разговаривали с Моникой, одной из «жертв агрессивного тона», на эту тему.
– Я заметила, – сказала я. – Что французы вообще не выносят повышенного тона. Они сразу отдаляются и делают вид, что вас не слышат.
– Понимаешь, если кто-то начинает говорить на повышенных тонах, я очень сильно пугаюсь и перестаю соображать, – ответила Моника. – Для меня этим разговор заканчивается, я просто не могу его продолжить!

Вот Моника и еще одна дама не выдержали «агрессивного тона» и очень быстро свернули с революционного пути. Но нас оставалось еще много.

Мой настрой был, конечно, скептическим. Элоди искренне удивлялась и всем рассказывала: «Представляете, Света не верит в то, что мэр что-то сделает!». Час рандеву приближался.

… С рандеву наш президент и учитель акварели Шарлин, которая взяла с собой в качестве группы поддержки непримиримую Элоди, вернулась умиротворенная, сообщив, что переговоры прошли хорошо. Тюрьму нам оставили, но обязались провести в студию воду (благо, что труба там проходит и надо только врезать кран и раковину) и установить яркий и современный свет. А я в очередной раз убедилась, что какое это полезное завоевание французской республики – умение протестовать.

И что очень важно – потом договариваться. По-французски.

Да, договариваются долго, муторно и терпеливо. Это маленькие шажки, реверансы, книксены и пируэты. Наверное, нужны века, чтобы этому научиться. Но, перефразируя Вольтера, «мне ненавистны ваши забастовки (потому что я не могу добраться до работы, до дома, до острова моей мечты…), но я поддержу ваше право их объявлять и бороться за свои права».

В этом году забастовки пилотов и персонала Эйр Франс целый год лихорадили страну особенно сурово. Эйр Франс потерял клиентов, много моих знакомых пересели на самолеты других компаний из-за регулярной отмены полетов, в самой компании сменилось несколько директоров, и вот в октябре, наконец, небо для Эйр Франс прояснилось – заключено соглашение, договорились! На том, что повышение зарплаты будет происходить на 2% каждый год в течение двух лет. Но это, однако, не то повышение в 5,1%, на котором поначалу настаивали пилоты. Дальше, видимо, тоже будут договариваться.

P.S. Этот текст написан в октябре, когда еще не было движения «желтых жилетов». Неожиданный всплеск агрессии явно не украшают протестующих. Все-таки, общая глобализация и некая агрессивная деградация всего мира накладывают свой отпечаток и на французские протесты. Надеюсь, французы все-таки вернутся к своему народному искусству manifester, превращая свое несогласие в феерию и праздник, и добиваются же своего!

← В нажатии кнопки «Нравится» - 0 калорий и много интересного