Рубрика
Париж

По следам потерянного поколения

hams-friends
Париж всегда привлекал художников, писателей и поэтов, но то, что он на долгие годы станет местом обитания и центром американской культуры никто предположить не мог. Однако, в 20-е годы прошлого века сюда чуть ли в одночасье съехались самые яркие представители заокеанской литературы. Гертруда Стайн, тоже проживавшая в Городе Света на улице Fleurus, и оказавшаяся здесь раньше всех, еще в 1902 году, дала «понаехавшим» емкое определение – Потерянное Поколение. Самыми яркими представителями которого были, разумеется Эрнест Хемингуэй и Фрэнсис Скотт Фицджеральд.

Откуда появилось это выражение – «Потерянное поколение»? Да просто Гертруда Стайн подслушала как-то разговор хозяина гаража с механиком, которого тот в очередной раз отчитывал за нерадивость. В оригинале, естественно на французском, было что то вроде: «Tu es bon à rien, comme tous les autres de votre génération. Vraiment une génération perdu» (Ты ни на что не годен, как и все ваше поколение. Настоящее поколение никчёмышей).

За что по-настоящему талантливые творческие люди удостоились от писательницы такой малоприятной клички? Представьте, что курс доллара относительно франка был в те годы таков, что на скромные писательские гонорары, отправляемые из Америки, во Франции можно было жить на широкую ногу, устраивать вечеринки в отеле Ритц с купанием в фонтане на площади Конкорд и пить шампанское литрами, заедая его черной икрой от Петросяна. Начитавшись Достоевского и Толстого, не утруждаться ничем, кроме пары строчек в день, при этом полагая себя «гением на службе отвергнувшего его отечества». Такое было оно – поколение американцев 20-х годов, переселившееся, кто временно, а кто навсегда, на берега Сены.

 

Город Света для человека, написавшего впоследствии: «Если тебе повезло, и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж — это праздник, который всегда с тобой», начался с отеля Anglettere. Здесь молодой Эрнест провел первую ночь со своей, тогда еще будущей, первой женой Хэдли. Сюда же они вернулись вместе через несколько месяцев после свадьбы, чтобы надолго оккупировать комнату номер 14. Ее до сих пор сдают всем желающим, но сотрудники отеля признались – от оригинала мало что осталось: ремонт с тех пор делали несколько раз, мебель, соответственно, тоже меняли, превратив возможное место паломничества начитанных интеллектуалов в унифицированное – для сна. Впрочем, по секрету нам сказали, что внутренний садик, в котором Хэм пил по утрам кофе и пролистывал англоязычную прессу, остался практически без изменений – добро пожаловать. В то время месяц проживания на 44 rue Jacob в 6-м округе обходился паре в $30.

 

Решив, что отдавать почти месячную зарплату среднестатистического американского рабочего за какой-то отель слишком расточительно, пара переехала в дом №74 по rue du Cardinal Lemoine, о чем даже имеется памятная табличка – единственная в Париже, за исключением украшавшей вход в бар отеля Ritz. Здесь внизу был танцпол, куда пара наведывалась вечерами. Сейчас – просто очередное бистро. Когда у Эрнеста вдруг, после затяжных кутежей, заканчивались гонорары, они ходили в Люксембургский Сад по соседству. Но не для того, чтобы насладиться прудиком и аккуратно постриженными кустиками. Они ловили голубей, скручивали им головы и быстро засовывали в колсячку своего сына, чтобы вечером приготовить на ужин. Голубей в Париже до сих пор немного, все больше – горлицы да чайки. Очевидно, немалый урон их популяции нанесли именно оголодавшие американские писатели.

Женившись на Полин, Эрнест перебрался на 6 rue Férou (здесь же, согласно Александру Дюма, жил когда-то Атос), находящуюся почти в двух шагах от отеля и в шаговой доступности от 58 rue de Vaugirard, где обитала пара Фицджеральдов.

Встреча же двух столпов американской литературы, состоялась в ныне уже не существующем баре Dingo по адресу 10 rue Delambre. Знакомство это, наполовину взбесившее дядюшку Хэма, наполовину ему польстившее, довольно подробно описано в «Празднике…». Сейчас на том месте, где происходило множество не менее эпохальных встреч, находится ничем не примечательный итальянский ресторан L’Auberge de Venise, зайти куда если и стоит, то только из большой любви к истории. Зато еще один любимый бар дядюшки Хэма – Harry’s New York Bar на 5 rue Daunou, сохранился и функционирует по сей день, являясь излюбленным местом сбора всех англоязычных обитателей Парижа. Чего не скажешь о закрытом на, ставшую почти вечной, реставрацию баре в отеле Ritz, хотя он и обещает торжественно распахнуть свои двери вновь уже в 2015.

Когда деньги были, Эрнест тратил их без счета. Ресторанный «золотой треугольник» на площади Saint-Germain-des-Prés помнит в лицо всех представителей Потерянного Поколения. В Les Deux Magot Хемингуэй пил мартини, в Café de Flore похмелялся за счет Джеймса Джойса сухим шерри, в Brasserie Lipp заходил с компанией, потому что там «было не так дорого».

Хотя больше остальных Хэмингуэй предпочитал заведение Closerie de Lilas по 171 Boulevard du Montparnasse, но вовсе не потому, что в разное время за соседними столиками сидели Аполлинер, Сезанн и Рэмбо, а потому, что: «зимой здесь было тепло, осенью и весной – приятно сидеть на террасе в тени деревьев, неподалеку от Сада и статуи маршала Нейя». Кстати, именно в этом культовом месте он написал большую часть своей «Фиесты (И солнце встает)» и слушал, как читает ему «Великий Гетсби» Фицджеральд собственной персоной. Здесь же однажды устроили сбор средств для Томаса Элиота, когда того выкинули на улицу за неоплату жилья.

 

Но было и еще одно культовое место, где проходили регулярные встречи представителей Потерянного Поколения, открытый в 1919 году Сильвией Бич магазинчик Shakespeare & Co. на 12 rue de l’Odeon. По воспоминаниям Хемингуэя, книги здесь необязательно было покупать – можно было взять почитать, пообещав вернуть в «приличном» состоянии. Оригинальный магазинчик закрылся в первый год немецкой оккупации, в 1940 году, и сейчас там ничего нет. Но! Его открыли заново в 1951-м по адресу 37 rue de la Bûcherie, ничуть не изменив первоначальной сути: книжный с иностранной литературой (в основном на английском языке), со столиками и скамейками, где можно полистать книгу и пообщаться с другими экспатами, который по-прежнему является культовым местом и центром культурных встреч экспатов Парижа.

Пища духовная заключалась не только в книгах. Потерянное Поколение искренне любило джаз, да, эту «музыку для толстых». Поэтому не удивительно, что одновременно с «золотым ресторанным треугольником», существовал в Париже и «золотой джазовый» – le triangle d’or du jazz. В клубе Sunset Club – на 60 Rue des Lombards играли Чарли Мингус и Чет Бейкер; в Le Caveau de la Huchette – на 5 rue de la Huchette, стены видели Билла Коулмана, Каунта Бэйси, Скотта Хамильтона и многих других, не считая, разумеется, героев нашего рассказа; и только один – Prescription Cocktail Club на 23 rue Mazarine, поменял недавно свою ориентацию с джазового на лаунж.

 

Последний пункт нашего путешествия – 7 rue des Grandes-Augustins, где когда-то жил Пабло Пикассо, крепко друживший и много пивший с Хемингуэем. Тоже относившийся к Потерянному Поколению, испанский художник, в отличие от своих американских друзей, предпочитал денег не тратить, всегда находя вариант выпить и поесть за чужой счет. Дом Пикассо (кстати, именно на здешней мансарде была написана «Герника») находится ровно напротив монастыря Августинцев, где Людовику XIII объявили о том, что его отец Генрих IV – убит. Король умер, да здравствует Король! История эта, видимо, приятно возбуждала и самого Пикассо и толпы его натурщиц-поклонниц.

Уже после освобождения Парижа в 1944 году, дядюшка Хэм, вошедший в город в числе союзных войск, попытался навестить старого приятеля-собутыльника. Но консьерж, не опознавший в лицо классика мировой литературы, дальше порога его не пустил. Тогда Хемингуэй оставил тому связку боевых гранат с запиской « Пикассо от Хемингуэя»… И поставил жирную точку в том, что до сих пор зовут les années folles – «безумными годами XX века».

 
 Опубликовано в номере Март-Апрель 2015

 

← В нажатии кнопки «Нравится» - никаких побочных эффектов, но много интересного
Anounce Appstore Selz-pdf Selz-paper Abbonement