Рубрика
Культура

Евгений Дятлов о своей Франции

dyatlov

Франция началась для меня еще в школе с уроков французского, благодаря замечательной преподавательнице языка Асе Исаковне Ботвинской. В театральном институте мне тоже повезло учить французский. А первая Франция, реальная, настоящая, случилась в моей жизни намного позже: мы с Олегом Погудиным (музыкант, исполнитель русских романсов – прим. ред.) выступали в Германии от Фонда Конрада Аденауэра, и немецкие ребята предложили нам в свободные три дня сгонять в Париж на машине. Это был 97 год. И тогда это была одна Франция, если позволительно так говорить. Мы жили в мансарде, и это была самая настоящая Франция, самый истинный Париж, о котором мы знали с детства. Все эти дни мы гуляли и спорили. Олег утверждал, что Питер – лучше, а я парировал: «Ну какой Питер? Это всего лишь калька с Парижа» Был август, город был невероятно светел, и у меня навсегда осталось ощущение праздника и восторга.
Одно «но»: мне не понравились француженки – они были астеничные, немножко высокомерные, и показались мне закрытыми и даже интровертными.

Потом я попал в Париж уже в феврале 2002, когда мы снимали «Век кавалергардов», встречались здесь с потомками бежавших после революции офицеров. Всего за каких-то пять лет город сильно изменился. Появилось больше выходцев из африканских колоний, и, надо сказать, это, по крайней мере в одном, пошло на пользу: девушки стали живые, яркие, подвижные, упругие – некий результат метисации. Не самый плохой, надо заметить. В тот раз я, так случилось, вышел из отеля в районе Монмартра без карты, и решил просто побродить по городу. Совершенно в нем не ориентируясь, я ходил по улицам и наслаждался ощущением невероятного покоя, которое не испытывал больше нигде. Именно покоя, потому что спокойствия в городе, в связи с наплывом иммигрантов с Востока, конечно, сильно поуменьшилось.

Однажды мы путешествовали по Луаре на корабле в составе театральной труппы. Мы заходили почти во все речные порты, и меня поразило насколько гармонично и старательно построены эти средневековые городки. Такая внимательность к мелочам, бережное отношение к историческому наследию и кропотливое сохранение всех стилей, которые сменяли один другой – от римских амфитеатров до пламенеющей готики и имперских дворцов. Несмотря на революции, войны и прочие пертурбации, ничего не было разрушено Это была, конечно, провинция, но не «провинция» в привычном нам понимании этого слова. Там происходила жизнь, и она била ключом.

Нам повезло попасть в Авиньон как раз в разгар ежегодного театрального фестиваля. И я должен сказать, это самое потрясающее, что я встречал в своей жизни. Может быть, когда-нибудь, я увижу такое, что затмит Авиньон, но пока не пришлось. Это невероятный кайф! Все эти уличные театры, уличные циркачи, и люди – открытые, доброжелательные, восторженные. И это, несмотря на то, что есть у французов этакая напускная «усталость» от туристов. Они всем своим видом демонстрируют, что не очень-то сильно рады толпам путешественников. Хотя, уверен, в душе сильно гордятся тем фактом, что именно к ним приезжают смотреть всю эту невероятную красоту.

Я – мясоед, поэтому всегда заказываю красное вино. Не белое, не розовое – для меня они совершенно бесцветны по вкусу. Я знаю, что французы предпочитают пить вино по сезону. Но нужно учитывать, их зима по температуре, что наша не сильно глубокая осень, а потому русский климат не располагает к употреблению так называемых «легких» вин. Я вообще к еде отношусь довольно утилитарно, и не могу назвать «самых любимых» или «менее любимых» блюд, и мало обращаю внимания на кулинарный этикет, всю эту подачу блюд – что с чем есть и что с чем пить. Одно правило нам, правда, преподал князь Петр Петрович Шереметьев. Когда мы брали у него интервью в Париже, он угощал нас сырами – начали мы с твердых сортов и перешли к мягким, фромажным, запивая все изрядным количеством красного сухого вина.

Франция очень близка нам ментально и, конечно, оказала невероятное влияние на культуру России. Подсознательно – для нас это вторая далекая родина. Ведь не зря именно сюда мы стремимся всей душой, не зря именно сюда в таких количествах уехали представители первой, «белой» волны эмиграции. Для меня вполне естественна и понятна фраза «Увидеть Париж и умереть» – настолько здесь все прекрасно и гармонично. И меня удивляют люди, которые хмыкают, когда у них спрашивают об их впечатлениях от Франции. Возможно, это то самое странное новое поколение не совсем чтобы понятных мне русских.
Да, французам несвойственна «великая русская тоска», в которой мы уже привыкли существовать, и которая стала для нас данностью. Но именно поэтому мы и уравновешиваем друг друга.

Опубликовано в номере Май-Июнь 2015

 

← В нажатии кнопки «Нравится» - никаких побочных эффектов, но много интересного
Anounce Appstore Selz-pdf Selz-paper Abbonement