Рубрика
История

Гибель «Медузы»

meduse_original
Трагедия фрегата «Медуза» так потрясла французов, что они, увидев в салоне картину Теодора Жерико, которой он отдал девять месяцев своей жизни – наотрез отказались ее принимать. Слишком свежи еще были в памяти события этого ужасного бедствия.

Утром 17 июня 1816 года небольшая французская эскадра отправились к берегам Сенегала, чтобы восстановить утраченное после подписания Парижского Мира влияние Франции в африканском регионе. На каждом борту находилось изрядное количество человек – в основном офицеров и чиновников с семьями. Возможно, военные, а не пассажирские корабли не были приспособлены перевозить столько народу. Но четыре из пяти все же успешно добрались до пункта назначения. Один же, фрегат «Медуза», не только отклонился от курса, но и, благодаря непрофессионализму капитана, 5 июля потерпел крушение, став олицетворением самой страшной трагедии, когда-либо разыгрывавшейся в море.

О том, как случилось, что капитаном быстроходного флагманского фрегата «Медуза» оказался граф Юге Дюруа дю Шомарэ – историки даже не спорят. Он просто купил себе должность. Уж очень ему, офицеру, четверть века не поднимавшемуся на борт корабля, хотелось задружиться с новым губернатором Сенегала, а там, кто знает – получить тепленькое местечко в богатой колонии и провести там остаток своих дней. Губернатор Сенегала Шмальц плыл к своей новой должности на том же фрегате и, когда корабль сел на мель где-то между Канарскими островами и Кабо Верде, спокойно спустился в шлюпку и отбыл к берегу. Капитан Шомарэ, который должен был бы оставаться на корабле до последнего, резво присоединился к Шмальцу, бросив на произвол судно, его команду и пассажиров.

Нет, прежде, конечно, был построен плот и предпринята попытка спасти, если не всех то многих. Места в шлюпках заняли офицерские чины и администрация, на плот, размером 20 на 7 метров, поднялись 150 человек, а еще семнадцати не досталось места вовсе, и они остались на обломках фрегата в ожидании помощи. Поначалу даже предполагалось, что плот дотянут до берега, но поднялись волны, и Шомарэ чуть ли не лично приказал рубить канаты, соединявшие шлюпки с плотом.

Когда очертания лодочек растаяли за горизонтом, у оставшихся на неуправляемом плоту началась паника. Его уносило в море. Из запасов провизии имелись лишь пара бочек воды, пять бочек вина, да мешок с подмоченными сухарями. Перспективы на благополучный исход были крайне сомнительны, а вокруг бушевал шторм. К ночи плот начал погружаться под воду. Многих смыло за борт, еще с десяток человек покончили с собой. Прочие же вылакали две бочки вина и устроили драку. Так что на четвертый день на плоту осталось всего 67 человек. Он значительно полегчал и уже не шел ко дну, так что бороться за место поближе к мачте не имело смысла. Однако, оказалось, что в потасовке за бортом оказались не только люди, но и вся провизия, кроме последнего бочонка вина. Продержаться на одном этом вине, в принципе, можно было довольно долго, но по факту, оказавшись в критической ситуации, люди мгновенно теряют человеческий облик, успешно доказывая теорию Дарвина о происхождении видов и борьбе за выживание. Те, кого не свело с ума палящее солнце, голод и соленая вода, устроили вторую резню – теперь уже за лишний глоток вина – после которой в живых осталось лишь 28 человек.

На 12-й день дрифта, когда последние надежды на спасение растворились в океане, на горизонте показался корабль, один из тех, что были в составе эскадры – бриг «Аргус». Картина, открывшаяся глазам матросов, была ужасающа – на изрядно потрепанном плоту пятнадцать истощенных людей с безумными глазами, а рядом – куски трупов их товарищей, которые несчастные вялили на солнце и ели. Да, об этом не принято говорить, но случаи каннибализма на плоту «Медузы» были… А на 30-й дней после катастрофы обнаружили и потерпевший крушение фрегат. Из семнадцати оставшихся борту, в живых нашли только троих.

Естественно, что вся ответственность за трагедию легла на капитана де Шомарэ. Он предстал перед трибуналом, был уволен из флота и приговорен к трехлетнему тюремному заключению. Мало? С одной стороны, да. С другой – вся Франция знала его в лицо, и где бы он ни появлялся, его обдавали презрением, если не в открытую оскорбляли. Так что всю оставшуюся жизнь Шомарэ провел затворником. А прожил он довольно долго – до 78 лет. Словно судьба хотела продлить его страдания в отместку за мучения погибших на «Медузе»…

 

Опубликовано в журнале «5Республика» №10 — приобрести номер

← В нажатии кнопки «Нравится» - никаких побочных эффектов, но много интересного