Рубрика
История

Философия в будуаре. Бордели: между адом и раем

bordel-zahod
Проституция во Франции была узаконена еще во времена Людовика IX, но по-настоящему, самые известные бордели появились здесь лишь на рубеже XIX–XX веков. Дома терпимости условно делились на две категории – роскошные «закрытые дома» (maisons closes) и те, что в простонародье назывались «бойнями» (maisons d’abattage) – в таких женщину можно было получить всего за пару франков, и порой у тамошних «работниц» бывало за день до семидесяти клиентов. Часто публичные дома называли римским словом «лупанары» – сие поэтическое сравнение женщин с волчицами, выходящими ночью на охоту, было более лестным, чем с теми, кто продает свое тело всем и каждому не задорого. Или, наоборот, за очень дорого. Скажем, расценки в одном из самых известных публичных домов Франции Le Chabanais начинались от 100 франков, то есть – от 500 евро по сегодняшнему курсу.
Правда, в 1946 году все бордели были закрыты особым президентским указом – с тех пор дамы легкого поведения обретаются больше на улице, и шик у них уже не тот. Мы же расскажем вам о самых настоящих Домах Удовольствий, куда многие, даже обремененные строгой моралью, стремились попасть.

bordel-chabanais

Le Chabanais

«Шабанэ», открытый в 1878 году бывшей куртизанкой ирландского происхождения мадам Келли, располагался в доме 12 по улице, как нетрудно догадаться – Chabanais. И если Париж в те годы был самой сладкой мечтой для европейцев, то «Шабанэ» – настоящей драгоценностью в этой короне, на создание которой мадам Келли потратила 1 700 000 франков (8,7 миллионов евро навскидку), разумеется, не своих денег. «Шабанэ» был, скажем так, ЗАО – с пакетами акций и всем, что полагается серьезному предприятию. Само собой, акционеры свое участие в бизнесе не афишировали, зато пользовались всеми возможными льготами и немалой прибылью от доходов.

Каждая из 30 спален дома имела собственную отделку, а стены вестибюля «в стиле Помпей» украшали 16 полотен – кого бы вы думали? – местного завсегдатая, неисправимого любителя легких удовольствий и рыжих красоток, Тулуза-Лотрека. Именно здесь оказывались вначале все гости, и именно здесь происходило таинство выбора. Но боже упаси – никаких грязных денег выше первого этажа! Посетители покупали жетоны – как уже упоминалось, самая дешевая из них обходилась в 100 франков – а жетоны уже меняли на напитки и свои фантазии. Хотите почувствовать себя индийским раджой – пожалуйста, вот вам комната с интерьером, созданным индийскими мастерами камнерезами и краснодеревщиками. Желаете побыть османским падишахом в окружении наложниц – без проблем, покупайте сколько угодно девушек и отправляйтесь в «турецкую комнату». Для упертых франкофилов с небогатым воображением имелась комната «Людовика XV», для поклонников утонченного Ренессанса – «венецианская комната», в центре которой стояла кровать в виде раковины – привет Сандро Боттичелли и его Венере. В японской комнате кроватей не было вовсе – зачем японцам кровати? Для нежелающих заниматься сексом на полу, на матрасах-футонах, было аж шесть кушеток, расставленных кругом возле курительницы с благовониями. «Певец куртизанок», Ги де Мопассан, тоже частенько сюда заглядывавший, настолько вдохновился «мавританской комнатой», что воссоздал точную ее копию в своем особняке.

Надо сказать, что отношение к домам терпимости в те годы было более чем терпимое, и «японская комната» даже выиграла приз за дизайн на Всемирной Выставке 1900 года. Кроме того, посещение неприметного дома по улице Шабанэ, часто включалось в официальную программу визитов иностранных гостей, правда, во всех документах это отражалось более сухо – как «Визит к Президенту Сената».

Неудивительно, что завсегдатаем здесь был принц Уэльский Альберт, или попросту Берти – будущий король Великобритании Эдвард VII. Что за путаница с именами, спросите вы? При рождении ему дали два имени, но Альберт оказалось не слишком популярное имя для короля, а вот Эдвард, или, если вам угодно, Эдуард – в самый раз. Бедняга 62 года ждал момента, пока смог взойти на престол. Его мамаша, королева Виктория, сынка недолюбливала, а умирать упорно не собиралась. Чтобы скрасить свое незавидное существование в качестве принца, Берти отжигал, как мог. Чаще всего отжигал именно в «Шабанэ», благо от места его дислокации в Париже, которое за глаза называлось «клитором Парижа», и сменив множество владельцев, сейчас носит гордое имя – Hôtel Edouard VII – до него было рукой подать.
Особенно будущий король Англии любил «индийскую комнату», в которую заказал даже два уникальных аксессуара. Первым была огромная ванна из красной меди, в виде носа корабля с обнаженной сиреной, в ней теплыми летними вечерами Принц Уэльский любил купаться в шампанском Mumm – через много лет после того, как дома терпимости были закрыты, эту ванну приобрел за 112 000 франков Сальвадор Дали, чтобы, оборудовав ее телефоном, установить в своем номере в отеле Meurice. Второй аксессуар – уникальное кресло, называемое еще «любовным троном» и «креслом вожделений». Берти был крупным, вернее, просто жирным мужчиной с объемом талии более 120 см. Чтобы облегчить себе занятия любовью, он заказал это специальное устройство с длинными ручками и подставками для коленей. После его скоропостижной кончины в 1910 году, кресло осталось в «Шабанэ», и предприимчивые хозяева даже стали водить к нему экскурсии, чтобы попусту не простаивало. Сейчас оно, говорят, в частной коллекции в США. И вряд ли используется по назначению.
Как уж им пользоваться – разбирайтесь сами.

bordel-123

Le One Two Two

Мадам Келли в буквальном смысле пригрела на груди змею. Ею оказалась барышня Дориана, бывшая сотрудница «Шабанэ», которая, выскочив замуж за предпринимателя Марселя Жаме, открыла собственный бордель, мгновенно переманивший к себе клиентуру ее бывшей альма-матер.

Дом терпимости под названием «Один Два Два», получил свое имя от месторасположения – 122 улица Прованс, что неподалеку от магазина «Прентам». Что поделать, с творчеством у девушки было не очень. Зато идею она скопировала и усовершенствовала. Начнем с англоязычного названия. Более демократичный «закрытый дом» был рад открыть свои двери иностранцам, не владеющим французским. Спален было 22, и все они, на манер «Шабанэ», были оформлены в разных стилях. Для поклонников морской романтики существовала «пиратская комната» с иллюминаторами, в которые рабочие при желании клиента брызгали воду для создания «корабельной» атмосферы, а кровать раскачивалась, как во время шторма. В «римской спальне» устраивались самые настоящие многолюдные оргии, в «египетской» гарантировали секс с Клеопатрой (правда, Клеопатры были каждый раз разные, но какое это имело значение?), «зеркальная зала из Версаля» была, естественно, оборудована поворачивающимися зеркалами, чтобы клиент, наслаждаясь сексом, мог заодно смотреть порно в прямом эфире с самим собой в главной роли. В спальне – точной копии купе «Восточного экспресса» – посетитель слушал стук колес и ощущал легкую железнодорожную тряску, а в «купе» и из «купе» его сопровождал «проводник». Для непритязательных клиентов, желающих отдохнуть от городской жизни, существовал «африканский номер», выполненный в стиле берберского шатра, «провансальский номер», индейское типи, номер-сеновал и эскимосское иглу, для тех, кому солома исколола все места, и хочется романтики на оленьей шкуре.

Но было в этом борделе и самое настоящее новаторство, сделавшее его таким популярным – две спальни были отделаны в средневековом, инквизиторском стиле, и здесь практиковали садо-мазо – с колодками, плетками, наручниками и дыбами. Оказалось, что желающих «необычной» любви в Париже много. Более того – они съезжались сюда со всей Европы.

Кроме того, «Один Два Два» был, вероятно, первым публичным домом с системой льгот – каждый четверг здесь устраивались так называемые «вечера разбитых лиц», во время которых в борделе бесплатно обслуживались изувеченные ветераны Первой мировой войны.

В местный же гастрономический ресторан «Le Boeuf à la Ficelle» любили захаживать Эдит Пиаф, Кэри Грант, Чарли Чаплин, Хамфри Богарт, Марлен Дитрих и другие заокеанские знаменитости. Что привлекало их больше – изысканная еда, или обнаженные официантки на высоких каблуках и в одних лишь кружевных передниках – история умалчивает.

bordel-sphynx

Le Sphinx

Сфинкс был первым борделем класса люкс, открытым на Левом Берегу. Его основательница, мадам Мартун, или, в миру – Марта Ле Местр, не была проституткой. Она даже, несмотря нa характерную фамилию, не была француженкой. Она была самой настоящей американкой, которой улыбнулась фортуна.

В суровые времена сухого закона, Марта открыла заведение в Нью-Йорке, где, как и во многих подобных, в общем зале подавали скучный чай, а виски наливали из-под полы. Ей удалось продать бар буквально за несколько месяцев до краха Уолл-Стрит и начала Великой Депрессии. С этим-то капиталом она и приехала в Париж. Но вместо того, чтобы развлекаться, подобно многим американцам в 30-х годах, мадам Мартун построила «бордель нового формата». Построила в буквальном смысле – купила место на бульваре Эдгар-Кине, и 24 апреля 1931 года открыла «Американский бар». Место, где наливали, и через которое можно было попасть непосредственно в maison close. Вложились в предприятие и известные марсельские гангстеры Поль Карбон и Франсуа Спирито. Все здесь было оформлено в «египетском» стиле, а фасад украшала гипсовая статуя фараона (надо заметить, с целым носом – за гигиеной и здоровьем сотрудниц здесь следили тщательно).

Ставка на местную литературную богему была правильной – ленивые писатели не утруждали себя походами через реку на другой берег, и место мгновенно облюбовали Жорж Сименон, Жак Преве, Жан-Поль Сартр со своей супругой Симоной де Бовуар, Колетт, Генри Миллер и, разумеется, Эрнест Хемингуэй.

«Сфинкс» не был борделем в привычном нам понимании этого слова. Местных девушек к сексу никто не принуждал – они сами выбирали себе клиента, или соглашались провести с кем-то ночь. Часто вечер заканчивался вовсе не в комнатах наверху, а в другом месте. Большинство девиц вообще предпочитали не заниматься непотребством, а просто подрабатывать консумацией или эскортом, получая проценты от выпитого гостями.

Для богемы заведение стало одновременно и местом встреч, где можно было пропустить стаканчик и поглазеть на блондинок в легких платьях, и клубом по интересам, и даже филиалом рабочих кабинетов – известные журналисты проводили здесь дни и ночи, им даже звонили из редакции именно сюда, а не на дом. Атмосфера была благостная, и их никто никуда не гнал.

bordel-36-Saint-SulpiceКак опознать бывший бордель
Домов удовольствий в Париже, да и остальной Франции было множество. Префектура Полиции обязала их владельцев не афишировать свою деятельность никак – единственным «послаблением» была номер дома. Если вы, прогуливаясь по городу, заметили табличку с номером больше и разноцветнее, чем остальные – не сомневайтесь, раньше здесь проходили свидания клиентов с барышнями совсем нетяжелого поведения.

Au Belles Poules

В некогда известном не меньше вышеупомянутых борделе по 32 rue Blondel теперь неприметное жилое здание, обитатели которого могут каждый день любоваться в собственном подъезде уникальными мозаичными фресками, оставшимися со времен «прекрасной эпохи». Впрочем, если сильно попросить девушку-секретаря в канторе, расположенной слева, то она откроет вам вход в Дом Наслаждений. Ровно на 20 минут.

La Fleur Blanche

Когда-то существовавший в доме номер 6 по тихой улице Мулен (6, rue de Moulins) «закрытый дом» специализировался исключительно на садомазохистских услугах (в каждом номере присутствовал большой шкаф с кнутами, плетками, тростями и хлыстами). Впрочем, не хлебом единым, как говорится. Здесь часто принимала своих клиентов самая известная куртизанка в мире мадам Ла Паива, она же урожденная Эстер Лахман, москвичка, кстати. Здесь снимал комнату и Анри Тулуз-Лотрек, написавший целый цикл картин с участием местных проституток, которые с удовольствием ему позировали и не отказывали в прихотях маленького человечка.

L’Abbay

Бордель под нескромным названием «Аббатство» располагался на улице 15 Saint-Sulpice, действительно неподалеку от аббатства, чтобы воцерквленным клиентам недалеко было ходить. Убранство этого дома терпимости было самое странное – все спальни были похожи на самые настоящие монашеские кельи. Никаких тебе фарфоровых биде, мягких матрасов и прочих излишеств. Над каждой шконкой, потому что это и кроватью-то назвать сложно, висело распятье, а клирики приходили сюда чаще не для того, чтобы предаться греховным наслаждениям, а для того, чтобы быть исполосованным плеткой девушкой в рясе или без оной. Флагелланство – крайне модное явление среди католиков и по сей день. А спрос, как известно, рождает предложение.

Hôtel Marigny

Расположенный по адресу 11, rue de l’Arcade, отель Мариньи, существующий и по сей день, был одним из немногих борделей, специализировавшихся на мужской проституции. Надо сказать, что совладельцем его был великий писатель Марсель Пруст, не чуждый гомосексуальных наклонностей. Правда, участие в происходившем здесь он принимал крайне редко, ограничившись ролью наблюдателя. Точнее – подглядывающего. Он шпионил за сливками французского общества, предававшимся утехам со здешними мальчиками, а потом описывал это в своих романах. Разумеется, без упоминания имен и фамилий.

 

Опубликовано в номере Май-Июнь 2015

 

← В нажатии кнопки «Нравится» - никаких побочных эффектов, но много интересного
Anounce Appstore Selz-pdf Selz-paper Abbonement