Рубрика
История

Настоящая история демона-парикмахера, или пирожки с хрустящей корочкой

barbier-sanglante
Эта история, так живо отраженная в фильме-мюзикле Тима Бёртона про «демона-парикмахера», действительно имела место быть, только не в Лондоне, а в Париже, и не в XIX веке, а гораздо раньше. Да и многие детали режиссер приукрасил в угоду публике. На самом деле, ни местью, ни несчастной любовью там не пахло. Все было гораздо банальнее…

Вам уютно, комфортно,? Тогда самое время записать знаменитый французский кулинарный рецепт XIV века:
«Достать с ледника слоеное тесто, и пока оно размораживается, приготовить мясную начинку. Для этого на килограмм мяса взять 3-4 луковицы и столько же моркови, лук мелко порезать, а морковь потереть на крупной терке и обжарить в оливковом масле с прованскими травами. Порезать мясо, отделить сухожилья и пленки, обжарить его, а потом провернуть через мясорубку и смешать с морковно-луковой массой.
Теперь пора хорошенько раскатать тесто, постоянно присыпая малым количеством муки, нарезать его на квадратики, поместить в центр мясную начинку, прикрыть краями и защипнуть уголки.
Положить пирожки на противень и на 10–15 минут поместить его в духовку, затем достать и при помощи кулинарной кисточки смазать верх растопленным сливочным маслом. Закончив процедуру, вернуть в печку еще на 5 минут, чтобы сверху образовалась аппетитная хрустящая корочка».

Готово? Ну, можно вынимать и подавать к столу! Это и есть знаменитые «пирожки с хрустящей корочкой», известные в Париже с XIV века тем, что их очень любил король Карл VI и регулярно заказывал на все дворцовые пиршества.
Ах, да, забыл одну важную деталь: мясо должно быть человеческим.
Собственно, никаких документов в распоряжении историков и криминалистов не осталось. Революционные пожары XVIII-XIX веков уничтожили все полицейские архивы, так что мы имеем дело фактически с легендой, мифом. Но некоторые детали и точная топографическая привязка позволяют думать, что базовые моменты этой истории верны.

Rue des Marmousets / BNF Gallica

Итак – начинаем с места. Если знаменитый Собор Нотр-Дам обойти слева и через сто метров повернуть на Rue Massillon, то слева, в самом конце, на пересечении с Rue Chanoinesse будет здание, в котором расположен гараж для полицейских мотоциклов. Собственно, именно здесь и стоял тот самый дом, где в 1387 году открылась эта страшная история!

Впрочем, раньше это место носило веселое название «улица Мартышек» по изображению обезьяньих мордочек на фасаде одного из домов. И жили на этой улице два друга. Имен их история не сохранила, но по достаточно поздним предположениям их связывало не только проживание в одном здании и пользование общим подвалом, но и то, что сегодня именуется политкорректным термином «однополая любовь». Доказать это, конечно, невозможно, но некоторые психологические моменты реконструкции событий позволяют думать именно так.
И был один из друзей-соседей цирюльником, а другой пекарем. Причем про цирюльника говорили, что у него «бархатные руки», а про пекаря – «волшебный вкус». Клиенты и покупатели к ним захаживали весьма зажиточные. Но отнюдь не они интересовали нашу сладкую парочку! Вернее, они, конечно же, интересовали, но только в качестве «опинионлидеров»…
Господи, а какой еще термин сегодня можно употребить в отношении тех, кто по всему Парижу разносил весть о баснословно вкусных «пирожках с хрустящей корочкой», так что этот грамотный PR докатился аж до кухни Карла VI…

Как же все происходило?
А очень просто и, при этом, весьма хитроумно. Причем, смею вам напомнить, что в те далекие годы деятельность цирюльников отнюдь не ограничивалась бритьем и стрижкой! Подрезание ногтей, удаление мозолей, вскрытие фурункулов и даже такие чисто медицинские операции, как удаление больных зубов, «отворение крови» и лечение пиявками, тоже относились к их профессиональным обязанностям, так что, капли крови у него на полу никого не смущали.
Но основная работа шла в цирюльне, конечно же, с усами и бородами парижан. Именитые и богатые клиенты цирюльника могли себя чувствовать у него в кресле совершенно безопасно. Он привычно распаривал им кожу, смягчал ее ароматическими веществами и, ведя непринужденную беседу, ласково брил посетителя своими «бархатными руками». После этого получал плату, кланялся и почтительно раскрывал перед клиентом дверь, произнося учтивые прощальные слова. А вот если в разговоре выяснялось, что клиент одинок, небогат и малообщителен, вопрос стоял только в том – пора освежать запасы человечинки в погребе, или еще нет.
Ведь совсем рядом, через узкий рукав Сены – Парижский университет (термин «Сорбонна» здесь пока употреблять не следует), набитый одинокими, безродными и небогатыми студентами…

И вот, если сладкая парочка решала, что запасы на исходе, то пекарь с самого утра шел в подвал и дежурил прямо под люком в комнате цирюльника.
В различных трудах на эту тему предполагается, что, только подобрав подходящего «теленка», цирюльник подавал соседу сигнал, но я себе это не очень представляю. Думаю, они заранее договаривались, что сегодня у них «рабочий день», ведь сильно топнуть ногой по полу и активировать уже мобилизованного подельника на пятисекундную готовность, гораздо проще, чем громко кричать, или стучать в стену, чтобы тот спустился в подвал. Тем более то, что сигнал принят, никто гарантировать не мог.

Ну и вот – сигнал подан, пора!
Цирюльник молниеносным движением бритвы пересекает трахею и две артерии, ногой открывает задвижку и сталкивает агонизирующее тело в люк.
Пекарь принимает его внизу и доводит дело до конца, прекращая рефлекторные телодвижения и хрипы несчастной жертвы.
Вернее, нет: уже не тела, а мясной туши.

BNF Gallica

А дальше на дверях и цирюльника, и пекаря, появлялось что-то вроде таблички «ушла на базу», и мастера своего дела в общем подвале свежевали и разделывали поступившее «сырье» в полном соответствии с принятыми тогда у мясников правилами: вырезка, грудинка, окорок, брюшинка, голяшка, ливер…
Отходы производства смешивали с мусором и выбрасывали. Думаю, что просто спускали в Сену, как это и было принято по санитарным нормам XIV века.
Ну, а через пару часов – «Бон аппети, Ваше Величество!»

Современные исследователи полагают, что популярность этих пирожков была столь высока не только благодаря кулинарному мастерству пекаря, но и потому, что человеческое мясо исключительно нежно из-за режима питания при жизни. Вот и благоденствовали наши герои, по некоторым данным целых четыре года: с 1384 по 1387.

А закончилось это все, конечно же, благодаря нелепой случайности, которую кулинары предусмотреть не могли. Немецкий студент, ставший одной из жертв этой сладкой парочки, зайдя к цирюльнику, оставил на улице свою собачку. А когда душа и тело его разделились – дух на небо, а тушка в подвал, четырехлапый товарищ начал жутко выть!
Продолжалось это несколько дней, соседи вызвали полицию, слуги закона начали за псом гоняться, но тот юркнул в нужное подвальное окно, а когда альгвазилы спустились за ним, то и обнаружили наших героев прямо за разделыванием очередной жертвы.
А дальше – все как положено: пытки, суд, жуткая казнь. Сладкую парочку раздели, заковали в железную клетку и сожгли на площади к вящей радости жадных на такие зрелища парижан.

Правда, говорят, несколько человек, приближенных к Лувру, перед этим умерли от шока, осознав, что несколько лет с удовольствием ели человеческое мясо… Но большинство как-то пережили эту неприятную деталь собственной биографии.
По королевскому указу дом разрушили, сровняли с землей, и в течение нескольких веков на этом месте не разрешалось ничего строить.Все поменялось только при Франциске I. Представляю, какая там была взятка! Поляна-то всего в десяти арпанах от Лувра…
Так что, от инфернального дуэта «Цирюльник и Пекарь» сегодня не осталось ничего, кроме страшной легенды. Впрочем, та же легенда гласит, что большой камень, торчащий сегодня в углу полицейского гаража, и есть та плаха, на которой наши герои разделывали человеческие туши.
И еще на одной детали хочется остановиться на прощанье. Как я уже сказал, никаких первоисточников, касающихся этой истории, не сохранилось, а вот придания живут уже семь с половиной веков, всякий раз обретая черты нового времени.

В конце XIX века на волне антисемитских настроений во Франции (вспомните, хотя бы, дело Дрейфуса), обоих красавцев – и цирюльника, и пекаря народная молва сделала… евреями, совершавшими ритуальные убийства. И конечно же, готовящими свою мацу на крови христианских младенцев.

 

Опубликовано в номере Ноябрь-Декабрь 2015

 

← В нажатии кнопки «Нравится» - никаких побочных эффектов, но много интересного
Anounce Appstore Selz-pdf Selz-paper Abbonement